Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: происшествия (список заголовков)
01:55 

Нападение пиратов на яхту. Продолжение.

Путешествие как духовная практика. парусная кругосветная экспедиция "Благовестие"

Поступило обновление по поводу случая с пиратским нападением на круизную яхту, о котором я писала ранее.  Бенте и Арнольд опубликовали рассказ о происшествии на одном из самых известных круизерских ресурсов noonsite.com.  Я дополню свою первую статью некоторыми подробностями.

В девять часов вечера к единственной яхте, стоящей около небольшого необитаемого острова, подошли две рыбацкие лодки с мощными моторами. Бенте, жена капитана, услышала стук  в борт. Капитан яхты Арнольд читал в передней кабине, дети спали в задней каюте, к гостям вышла Бенте. В том факте, что к яхте подошла лодка, похожая на рыбацкую, не было ничего удивительного – рыбаки часто подходят к яхтам и просят воды, топлива, сигарет  или предлагают купить у них рыбу. Как пишет Бенте, странным было время визита – девять часов вечера.

Такого рода лодки (панги) используются здесь рыбаками на всех островах.

taboga-ramon1 006 
 
Продолжение истории читать здесь




@темы: яхтенные истории, происшествия

08:02 

Крыса или повесть гуманиста.

Путешествие как духовная практика. парусная кругосветная экспедиция "Благовестие"
Публикую один из своих рассказов времен путешествия на катамаране "Благовест". Венесуэла. 2006 год

Крыса оповестила нас о своем присутствии неожиданно и неумолимо, не оставив возможности для каких-либо сомнений в духе «а может быть это кто-нибудь из экипажа погрыз ночью кабачок и огурец», отпечатав на ополовиненных овощах следы больших зубов, по моему разумению, больше похожих на заячьи, и настрогав в миску, где хранились овощи, крупную кабачково-огуречную стружку. Обнаружив наутро следы варварского обращения с нашими любимыми овощами, и зрело подумав, мы констатировали, что вероятно, в судоремонтном доке, где мы простояли три недели и откуда вышли накануне, мы подхватили нелегального пассажира, который, по прошествии нескольких дней обживания катамарана, сам поставил себя на довольствие. Почему наш новый гость выбрал именно кабачок и огурец, осталось загадкой, возможно знатоки крысино-мышиных првычек смогут ответить на этот вопрос, нам же оставалось только недоуменно пожимать плечами. Было принято решение до поимки крысы эвакуировать из рубки все продовольствие, что мы и сделали, перетащив всю еду в каюту.

Crysa1

В течение нескольких дней новый пассажир никак не давал о себе знать, после чего однажды вечером мы услышали в пространстве под сидением со сторон электрощита легкие шебуршания. Продолжение рассказа здесь


@темы: яхтенные истории, происшествия

08:03 

Пираты напали на немецкую яхту в 19 милях от Панама-Сити.

Путешествие как духовная практика. парусная кругосветная экспедиция "Благовестие"
Произошло нечто, поразившее нас до глубины души. совершенно случайно мы разговорились с яхтсменами, которые стали жертвами вооруженного пиратского нападения, которое произошло совсем рядом с Панама-Сити. На борту лодки в это время находилось двое маленьких детей. Передаю историю со слов яхтсменов.

jj

На якорной стоянке около небольшого островка, располагающегося милях в трех от ближайшего поселка, их яхта была единственной. Стояла глубокая ночь, и все спали, когда к яхте подъехала лодка с подвесным мотором. Оттуда на борт яхты высадились четверо мужчин с оружием. Читать далее


@темы: происшествия, яхтинг

11:26 

Морское. Выжившие в шторме.

Путешествие как духовная практика. парусная кругосветная экспедиция "Благовестие"
Я долго думала, следует ли описывать этот случай и размещать текст в жж. Ведь нашей целью отнюдь не является запугивание людей, подумывающих о семейных яхтенных путешествиях. Скорее наоборот, мы утверждаем, что круизинг может быть исключительно приятным и творческим образом жизни. Но, в конечном итоге, я приняла решение быть откровенной. Любой путь может таить в себе подводные камни, угрожающие стабильному существованию. Хотелось бы только оговориться, что ситуации, подобные описанной ниже, могут не произойти никогда, и являются по определению экстремальными. Как например, если брать аналогии из земной жизни, пожар или прорыв горячей трубы с фонтаном до седьмого этажа, которые являются случаями крайне опасными, но, слава Богу, весьма редкими.

А что касается прозошедшего с нами, то, наверное, мы рассматриваем как испытание. Испытание на выносливость, своеобразная "проверка на вшивость", задачей которой является выявить "слабые узлы" техники и человека.


В тот вечер мы вполне весело добрались до нашего любимого острова Табога (см. предыдущий пост http://krugosvetka-spb.livejournal.com/14675.html), где планировали провести дня четыре, а после – вернуться на место постоянной дислокации в Панама-Сити. На Табоге http://krugosvetka.org/dnevniki-krugosvetki/na-taboge-rabota-i-otdich.htmlмы провели в совокупности не один месяц, и отлично знаем все особенности тамошней якорной стоянки. В этом году местные Боги сменили в отношении нас милость на гнев, и именно здесь месяца полтора назад произошел уникальный драматический случай, когда нас сорвало с якоря и нанесло на другую яхтуhttp://krugosvetka-spb.livejournal.com/6509.html . За все время путешествия произошло такое с нами впервые, и мы восприняли эту ситуацию очень серьезно как с точки зрения знаков мира, так и с точки зрения ответственности за повреждения на второй яхте  . В этот раз мы пришли для того, чтобы закончить с ремонтом пострадавшей яхты, установив на нее отремонтированный бушприт .
Около шести часов мы забросили якорь, и быстро поехали на располагающийся напротив пляж, чтобы кратко искупаться, смыть с себя некоторое напряжение перехода, и вернуться до темноты. C пляжа Максим увидел ЭТО. Выглядело ОНО устрашающе, и имело вид черной тучи, которая шла на нас с юго-восточного направления. Что казалось странным, так это тот факт, что дул юго-западный ветер, но туча шла навстречу ветру, как бы игнорируя законы природы. Это могло означать, что туча несет нечто, имеющее достаточно сил для того, чтобы противостоять доминирующему ветру.
Для нас приход какого бы то ни было «пендыря» с юго-восточного направление был крайне нежелательным. Дело в том, что именно в этом направлении располагался открытый океан, в то время как со всех других сторон мы были защищены островами. Мы специально забились в самый угол острова, встав довольно близко к берегу, чтобы иметь защиту от ветров преобладающего в это время спектра. Та туча, которая шла на нас сейчас, могла нести ветер, который пришел бы с открытого океана, что неминуемо означала высокие волны. Нас бы при этом развернуло кормой к берегу. Ко всем прочим бедам добавился максимальный отлив, в результате чего под нами было три метра воды, что, в общем-то, нормально, но в случае высоких волн, все- таки маловато.
Макс заметил тучу издалека. Он стал нервно ежится и довольно быстро организовал завершение купания. Впрочем, надвигались сумерки, и в любом случае пора было ехать назад. Что касается тучи, то казалось, что она достаточно далеко, и Максим предположил, что, скорее всего, она до нас не дойдет – ветер-то был ровно с противоположной стороны.
Небольшое пояснительное отступление. С точки зрения организации пространства парусное судно, на котором живут, особенно, если там живет семья с детьми, имеет два состояния: состояние стоянки и состояние перехода. Во время стоянки на яхте происходит просто жизнь со всеми ее составляющими: разбросанными игрушками, разложенными компьютерами, инструментами, ящичками, коробочками, зарядниками и еще тысячей разных вещей и вещичек, которые при подготовке яхты к переходу должны быть убраны на свои места и тщательно закреплены. Потому как море – это море, ситуации там могут возникнуть разные, дунет-плюнет морское Божество, и поднимутся волны, и вот тогда тогда… Все, что не было примотано и убрано за перегородки, в ящики со щеколдами окажется на полу, и еще, не дай Бог, падая, зацепит кого-нибудь. А когда приходят волны и тебе уже и так несладко, падающие на пол книги вперемежку с чаем и гаечными ключами, бодрости не добавляют, но напротив, могут деморализовать экипаж, скорее всего и так уже с трудом противостоящий приступам морской болезни.
Напомню, что накануне нашей поездки на пляж мы только-только бросили якорь, закончив переход от Панамы до Табоги, причем переход с элементами спортивного, с такими удовольствиями, как серфингование на волнах и закладывание яхты на бок. Это означало, что лодка по организации пространства находилась в состоянии «море». Тенты были сняты, вещи убраны и закреплены. Забегая вперед, скажу, что это спасло нас от погрома.
Приехав с пляжа, мы бросились убирать паруса, а в мои задачи еще входило накормить уже давно голодных детей, что мне никак не удавалось сделать во время перехода, так как руки мои были заняты в основном штурвалом. Я скоренько достала йогурт и сунула детям, после чего бросилась помогать Максиму убирать паруса. А сделать это следовало как можно быстрее, потому что туча шла на нас. По мере приближения она становилась все более грозной, расширяясь и захватывая собой все большие участки голубого неба. Времени для того, чтобы уйти на другую сторону, у нас уже не было.
Мы начали зачехлять грот, я сидела на гике и застегивала чехол, а Максим запихивал в мешок стаксель. В этот момент все и началось. Дунуло резко и сильно. Как раз со стороны ровно противоположной доминирующему ветру. Нас сразу же развернуло кормой к берегу. Сидя на высоком гике, я почувствовала себя неуютно – тьма накрывала нас. Ветер завыл, и меня стало сдувать. Прижавшись к мачте, я сползла вниз, оставив чехол незастегнутым.
В общем-то, мы уже привыкли к шквалам. Обычно они приходят вместе с темными тучами, сильный ветер дует минут десять-пятнадцать, а потом природа, как бы разрядившись, успокаивается. Но сейчас ситуация была особенной – шквал пришел с самого неблагоприятного для нас направления. В принципе, мы были во всеоружии. Мы забросили два тяжелых якоря на одной цепи, длиной метров 40. Преимущества такой техники заключается в том, что один якорь прижимает другой и не дает ему двигаться. У нас стояла стопорная веревка, крепкий стопорный крюк. Были сняты все тенты, которые потенциально могут создать парусность.
Ветер дул и свистел, мы оттащились на цепи и встали. Наш прибор показывал 19 узлов, что было терпимо. Если бы все ограничилось только ветром…, но как наступившая осень всегда приносит холода, ветер с моря всегда приносит волны. И они не заставили себя долго ждать. Лодку сначала стало покачивать, потом раскачивать сильнее. После пятнадцати минут шквала ветер начал стихать. Появилась надежда, что все заканчивается, ведь так бывало довольно часто, шквалы здесь никогда не бывали длинными.
Но вдруг кто-то сверху как будто включил рубильник. Ветер резко усилился, и вслед за ним волны. Уже давно работал мотор, мы все интенсивнее подпрыгивали на волнах. Уже было темно, и шел дождь. Вглядываясь в грозное темное небо, я чувствовала напряжение, сковывающее все тело. Шквал не проходил, он усиливался. Становилось все страшнее. Волны нарастали, нас бросало то вверх то вниз, яхта подлетала и падала, как хвост взбесившейся змеи.
Внезапно в поселке погас свет. Теперь все события разворачивались в окружавшей нас темноте.
«Смотри на эхолот» - сквозь свист ветра прокричал Максим, «контролируй глубину». Эхолот показывал, что под нами три метра. Внезапно раздался какой-то скрежет, в такт которому завибрировала лодка. И вслед за этим – голос Максима: «Ой-ой-ой, врубай передачу, поехали». Это означало, что там с якорной цепью или с якорем что-то произошло. Возможно, пополз якорь, разбираться было некогда, я включила передачу, которая сейчас включается только внутри, и бросилась в кокпит на штурвал. Команда «врубай передачу» означала, что мы будем помогать якорной системе мотором – держать лодку против ветра и волн.
Обычно, это является моей задачей, поэтому дополнительных команд я не ждала, через секунду я уже бешено крутила руль. Дело в том, что на нашей яхте стоит гидравлический привод рулевого управления, и для того, чтобы сделать полный поворот руля нужно крутануть штурвал раз шесть – особенности гидравлики, которая, в общем-то, сильно облегчает управление тяжелой лодкой, но в ситуации, где яхту требуется удерживать на очень четком «милимитражном» курсе, заставляет потрудиться. Очень легко перекрутить руль, в результате чего лодка уходит вправо или влево, откуда, при сильном ветре, выправить ее довольно сложно.
Уже позже Максим рассказал мне, что причиной того, что он решил встать на мотор, и на моторе противостоять волнам, была порвавшаяся стопорная веревка, которая снимала нагрузку с якорного барабана и с бушприта. Сила рывков была такова, что яхтенная веревка, толщиной полтора сантиметра в диаметре, лопнула, и тогда вся давление от рывков цепи попало на барабан накрутки цепи, не рассчитанный на такую нагрузку. От сильнейших рывков барабан стал раскручиваться, и цепь отдаваться. Закрепить цепь, намотав ее, например, на якорную лебедку, было невозможно, сила рывков двадцатитонной яхта, подпрыгивающей на волнах, раскурочила бы лебедку до того, как шторм успел бы закончится.
Тогда Максим подготовил новую веревку, на которую надел запасной крюк. Крюком он зацепил цепь, и был готов, в случае, если мотор не справится, набросить стопорную веревку на утку. Это была бы крайняя и отчаянная мера, в таких условиях завести веревку правильно, пропустив цепь посередине и посадив веревку на две утки, было невозможно. Пришлось бы вести веревку с одной стороны и крепить только на одну утку. Но это была стратегия крайнего случая, а пока мы стояли на моторе, я сидела на штурвале в кокпите, Максим – на носу с заведенной страховочной веревкой в руках.
А шторм не утихал, ветер дул и нагонял с моря все бОльшую волну. Лодка уже рыла носом, вода перекатывалась по палубе. Отдельные волны достигали двух метров. Перед моими глазами был прибор, измеряющий силу ветра, ветер дул 19 – 20 узлов с порывами до 25. Рядом с нами на одном буе стояли три заброшенных катера, с которыми мы оказались на одном уровне. Они были ориентиром, пометкой уровня, на котором нас застопорил наш якорь. Если бы мы оказались ближе к пляжу, по катерам это стало бы понятно. Хлестал дождь. Меня трясло то ли от холода, то ли от нервного напряжения.
Уже давно снизу слышались звуки падающих вещей и визги детей. Но пока детям было весело. Они возились на диванчике, периодически информируя меня о том, что именно упало. Первым был стакан с йогуртом, потом в йогурт полетел свежеиспеченный хлеб и тарелки. Потом упала банка с йогуртом на кухне, скороварка со свекольным отваром, какие-то бумаги. Нарочито спокойным голосом я кричала детям, что все в порядке, и что не надо ни на что обращать внимания, потому что все это - ерунда. И это была правда, если даже перебьется вся посуда, это будут сущие пустяки по сравнению с тем, чем нам угрожали с усиливающийся нагонный ветер и волны. Плохо было то, что разбился стакан, так как осколки стекла разлетелись по полу, и это означало, что детям следовало оставаться на диванчике.

IMG_8472

Детей менеджировал Максим. Он переместил их на кровать, и они продолжили свою веселую возню там, до меня долетали только отзвуки бурных детских игр. Я же, вцепившись в руль, пыталась удерживать сошедшую с ума яхту против волн. К этому моменту нас трепало уже по полной программе. В фокусе моего внимания было три вещи – положение лодки и штурвал, скорость ветра и наш уровень в отношении трех, чудом выстаивающих на буях катеров. Я ничего не знала о порвавшейся веревке, о наших якорях, все мои силы уходили на то, чтобы выправлять встающую боком к волне яхту. Океан безумствовал. Прибор регистрировал порывы сначала 25, потом 27, потом 29 узлов. Потом 25 узлов стало уже не порывом, а постоянной скоростью ветра. Но это была бы не беда, если бы не волны. Они вставали где-то перед нам и с белыми барашками на гребнях, а потом набрасывались на нас. Когда они били нас в борт, яхта перекатывалась, падала на бок вставала. Я цеплялась одной рукой за леера, другой – за руль. Волна подходила, потом била в борт, оставляя на палубе перекатывающуюся воду. Шторм застал меня в коротком платье, так я и выскочила в кокпит, где теперь сидела под дождем и ветром , крутила руль и думала.
Я думала о том, когда же это кончится. Я пыталась представить себе ситуацию, где все уже прошло, где нет волн и ветра. Я заглядывала внутрь себя, чтобы обнаружить в глубинах подсознания существовавший, я была уверена в этом, ответ на вопрос: «СМОЖЕМ ЛИ МЫ ВЫСТОЯТЬ?» Удержат ли нас наши два якоря, выдюжит ли ревущий на самых полных оборотах мотор? И если нет, то что будет тогда? До берега было метров пятьдесят, а до камней – метров семь. Если не выдержат якоря или цепь, заглохнет мотор, то с таким ветром через считанные секунды мы окажемся выброшенными на берег. Что делать, в случае, если нас понесет? Где детские жилеты? Один здесь, под рукой. Другой? Максим, кажется, сказал, что два жилета унесло ветром, потому что они лежали в чехле главного паруса, который я не успела закрыть. Так, значит для одного ребенка – жилет, для другого - спасательный круг. Хотя зачем круг, наверное, мы останемся на яхте, нас выбросит на берег, яхту положит на бок, и тогда мы сможем выйти. Если вдруг нас понесет, я все бросаю, и бегу за детьми. Дети, о Боже, если бы мы были одни, я восприняла бы все это, как приключение, думаю, да, мне хватило бы авантюризма. А что станет с яхтой, если ее выбросит на берег? На такой волне это не произойдет мягко. Я представила себе втыкающийся в дно киль, удар, падение на бок. Все внутри похолодело. Да, многое зависит от того, куда выбросит. Если на камни, то плохо, очень плохо. Если на песок, тогда может яхта и выживет. От удара лопнут тросы и свалится мачта? Возможно. Захочу ли я после такого пережитого опыта еще путешествовать на яхте? Не знаю.
Пробегавший мимо Макс, который регулярно перемещался из кают-компании на палубу, бодро посмотрел на меня и, прервав мои размышления, сказал: «Все хорошо! Отлично стоим!». Если честно, я ему не поверила. Я подумала, что он просто в своем духе хочет меня приободрить. «Наверное» - сказал он, «я буду вынужден отсоединить яхту от якоря с цепью, после чего мы уйдем в море». Это звучало так устрашающе, что сначала я даже побоялась подумать о таком раскладе.
Сейчас у нас была двойная страховка - якорь и цепь. (Тогда я еще не знала, что из-за того, что порвалась стопорная веревка, мы давно уже стоим на моторе, а якорная цепь натянута и уходит вниз под лодку ). А если мы отрежем цепь, у нас останется только мотор. А я не очень верила в технику. Мотор – штука капризная, так думалось мне, а если он перегреется на таких оборотах, либо от наклона яхты подсосет воздух, к тому же кругом понатыканы буи – а как намотаем веревку на винт, и все, трендец, парус ставить бессмысленно, не хватит угла, без якоря нас ничто не удержит, мы окажемся на берегу. Я вообще не очень-то верила, что наш мотор сможет вывести нас против таких волн. Впрочем, в то, что на такой волне нас удержит якорь, я тоже сомневалась. Единственное, в чем я не сомневалась, это в себе и в Максиме, я знала, что в нашем случае человеческий фактор не подведет.
Ветер клонил яхту на бок, я, вцепившись в леер, то молилась, то кричала. В ревущую темноту я выкрикивала проклятия и грязные ругательства, которые знала. Я орала, что не на таких напали, я посылала стихию в известном направлении, потом снова молилась. Максим тоже молился, я знала это.
Тем временем, мы продвинулись вперед. Максим сбавил газ, чтобы нам не въехать в свингующую впереди на буе Палому, опыт столкновения с которой мы уже имели. Как только он сбавил газ, нас сразу поставило боком к волне и понесло на берег. Складывалось ощущение, что силы мотора не хватает на то, чтобы справиться с порывами. «Разворачивайся через правое плечо» - крикнул Максим. Я вывернула руль вправо, и яхта в течение какого-то времени шла прямо в черневший впереди берег. О Господи, думала я, ну давай же, родная, поворачивай! И она повернула, и мы снова встали в исходную позицию. Подобный маневр мы повторили еще пару раз.
«А ты видела, что наша лодочка перевернулась?» - крикнул Максим. Я повернулась, и, обнаружила, что наш тузик вместе с мотором плавает вверх дном, как дохлая рыба. Верхняя часть мотора при этом полностью скрылся под водой, над водой торчала только его подводная часть.
«Все, я отвязываю тузик, отцепляю цепь, и мы уходим» - крикнул Максим. «Я вижу, что мы пройдем». Он привязал к тузику якорек и бросил в море.
С момента, как наш мотор пережил капитальный ремонт, который был проведен руками Максима, мы еще ни разу не давали ему полных оборотов. Это было страшно – движок ревел как раненый зверь и, казалось, должен был перегреться. Фактически, мы не знали, как он поведет себя в ситуации длительной эксплуатации на полных оборотах, и вот теперь настал момент это проверить. От мотора зависело все – выдюжит, спасем яхту, нет – лучше об этом не думать.
Сейчас мотор работал на полных оборотах уже около часа. Шторм был аномально затяжным. Сколько еще нам предстояла выжимать обороты из нашего двигателя, было неизвестно.
Вся ситуация разворачивалась напротив основного и единственного причала поселка. К понтону подходило пассажирское судно. Господи, что он делает. Пятидесятиметровый корабль швыряло на волнах, он подскакивал и падал вниз. Попытка развернуться и подойти к причалу была обречена на провал. Только бы у них хватило мощности двигателей, иначе их снесет на нас, думала я. Довольно быстро капитан корабля оставил безумную попытку пришвартоваться, и начал отходить от понтона. Два дня спустя капитан судна, наш давний знакомый рассказал Максиму, что владельцы судна заставили его выйти в море, чтобы забрать с острова каких-то важных людей. Поездка была безумной. Он поломал себе оба руля и шел обратно без рулей, только на моторах.
Тем временем волны достигли двух с половиной метров. Корпус стоящей впереди на буе яхты иногда полностью скрывался в волнах, а мачты ее в темноте не был видно.
Максим скрылся в глубинах яхты. Он отправился резать веревку, соединяющую цепь с яхтой. На кровати, точнее уже под кроватью он обнаружил свалившихся детей. Под детьми был вывалившийся ящик с книгами.

IMG_8389


Максим перенес детей на вторую кровать и задернул сеткой. Дети были вполне веселы и лишних вопросов не задавали. Вскоре Максим показался на палубе.
«Все» - сказал он, «я перерезал цепь. Теперь у нас только мотор». У меня мелькнуло в голове что-то про момент истины. Гарантии, что мы сможем пройти против волн в два с половиной метра и ветра в 19 узлов, не было никакой. Но, следовало попробовать. И мы пошли. Медленно-медленно, мы пробирались вперед. Нам никак не удавалось отойти от Паломы, и Максиму пришлось на короткий момент убрать газ, чтобы нас отнесло назад, и дистанция между нами и Паломой увеличилась. Нас отнесло назад, после чего мы продолжили наше черепашье движенье. К нашей радости, движек тянул. Медленно, но все же мы шли. «Ну, давай родной, не подведи» - бормотала я. Только бы не намотать на винт веревку какого-нибудь буя. В конце концов, хватит уже на сегодня неудач.
Нашей задачей было обойти прилегающий к Табоге полуостров, и спрятаться за него. До безопасного места нам надо было пройти метров 200. И мы шли, клянусь Богом, мы двигались, почти ползли, но продвигались вперед. Вскоре мы миновали зону буев, прошли вдоль скалистого берега, и завернули за остров. Здесь волны были уже гораздо меньше, еще триста метров, и их почти совсем не стало. Мы подошли к бую, и, сделав пару оборотов, поймали его. В это трудно было поверить, но мы были в безопасности.
Напряжение постепенно спадало. Я пошла к детям и вынесла им огромную благодарность за безупречное поведение в сложнейших условиях. Ксюша стала рассказывать, как падали вещи, а она пыталась их спасти. Покормив детей чем-то на скорую руку, я уложила их спать. Пол лодки был усеян осколками стаканов и был облит йогуртом. Я, а потом Максим сразу же порезали себе ноги, наступив на стекло, но все это было сущей ерундой.
Когда я вышла на палубу, Максим сообщил, что расслабляться рано. «Похоже, ветер заходит на свое обычное направление, и тогда он придет на эту сторону. Возможно, нам следует вернуться обратно». Вопрос был в нашем тузике. Мы не знали, смогла ли наша лодочка удержаться на якорьке, или ее сдуло на берег. Следовало ее немедленно спасать. Первым вариантом организации спасения лодки был следующий: мы берем пустую канистру, засовываем в нее инструменты и фонарик, после чего Максим с канистрой плывет на берег и ищет лодочку. Вариант был отвергнут Максимом ввиду сложности вернуться на берег против сохранявшегося ветра.
Поразмыслив, мы решили на яхте вернуться на другую сторону острова, после чего снялись с буя и направились на место развернувшейся час назад драмы. Все еще покачивало. Наш тузик был на месте. Он плавал вверх дном рядом с тремя выжившими катерами.

IMG_8400

Мы подошли к тузику и, в темноте маневрируя в каком-то метре от катеров, багром подхватили веревку лодочки и перевязали ее на яхту. Якорь вытащить не удалось, нас почти нанесло на катера, но Максим успел привязать к якорю опознавательный буек. После этого мы поймали большой причальный буй и привязались к нему. Дети мирно спали. Мы навели порядок, помыв пол и попадавшую посуду. К счастью, разбилось всего пара стаканов.

buria vnutriIMG_8385

Наутро Максим нырнул с аквалангом и нашел нашу цепь. Мы вытащили ее на яхту, после чего подняли первый якорь и отпустили буй. Больше всего пострадал наш бушприт. Дело в том, что конструкция нашей яхты такова, что якорь сбрасывается и поднимается не с корпуса, как это происходит у большинства яхт, а с бушприта.

IMG_8408

Поэтому, когда стопорная веревка порвалась, вся нагрузка пришлась на бушприт. В нескольких местах старая нержавейка треснула, трубы диаметром 4.5 см в нескольких местах погнулись. Погнулась и цельнолитая нержавеющая труба, уходящая от бушприта к корпусу. Погнутость трубы особенно напугала Максима. Труба эта, учитывая особенности конструкции нашей лодки, играет важнейшую роль. Дело в том, что на бушприт у нас закреплен форштаг, и, если не дай Бог, обламывается бушприт, то форштаг теряет опору, а это уже чревато падением мачты. Так вот эта самая труба распирает бушприт, не позволяя ему прогибаться вниз, когда поднимается якорь, и задираться наверх, когда натягивается форштаг. Сейчас палка была погнута, соответственно, как форштаг, держащий мачту, так и нагрузка при поднятии якоря легли на бушприт, который еще и треснул. Нужно было срочно выгибать трубу и заваривать бушприт.
Помимо бушприта пострадала лодочка. Во время перетурбаций, которые пришлось перенести нашему тузику, сорвало идущий по ободу всего корпуса зажим, стягивающий верхнюю часть корпуса с нижней. Лодка выглядела, как просящий есть ботинок. В открытый рот набралась вода. С помощью лебедки мы перевернули отяжелевший тузик, и уже на пляже соединили две части, натянув зажим.
Лодочный мотор, который провел под водой пару часов, Максиму удалось реанимировать. Он промыл его сначала пресной водой, потом маслом, и наш Ниссан заработал, как будто бы и не было у него опыта погружения.

IMG_8406

Слегка зализав раны, на следующий день на моторе тихонечко-легонечко мы допехали до Панамы. Едва бросив якорь, Максим отправился в ближайший магазин морских товаров, где купил специальную якорную веревку, шесть метров которой стоили 60 долларов. Да, это немалые деньги, но в нашем случае на эти три метра веревки ложится весь вес яхты, и если веревка не выдерживает, нагрузка падает на бушприт, являющийся слабым звеном всей конструкции, а также на яхтенный барабан. Эти минус шестьдесят долларов мы как-то переживем, но зато оградим себя от подобного рода ситуаций.
Это происшествие в очередной раз отдалило нас от выхода в океан, к которому мы были уже практически готовы. Но мы все-таки надеемся, что ремонт бушприта не задержит нас надолго в этой замечательной стране.


@темы: яхтенные истории, происшествия, яхтинг

Путешествие как духовная практика. Парусная Кругосветка "Благовестие"

главная